Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
Меню сайта
Категории раздела
Публикации о музее [18]
Авиация в Беларуси [129]
Морская авиация в Беларуси [3]
Статьи [20]
Литературное творчество пользователей сайта [6]
Мы ВКонтакте
Мы в Контакте
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Друзья сайта
ПАЛИТРА КРЫЛА - огромный архив профилей авиакамуфляжа Авиационный портал Беларуси
Сайт Авиационной Истории Сайт военной археологии
SkyFlex Interactive - Русский авиамодельный сайт Щучин - город авиаторов
339 ВТАП Авиакатастрофы
Победа Витебск. Витебск в годы Великой Отечественной войны 1941-1944г.г. Ивановский музей военно-транспортной авиации
Беларусские крылья
Авиаистория
Главная » Статьи » Авиация в Беларуси

Авиаразведчики Западного фронта: 313 и 314 орап в первые месяцы войны

Авиаразведчики Западного фронта: 313 и 314 отдельные разведывательные авиаполки 
в первые месяцы Великой Отечественной войны

До начала Великой Отечественной войны в состав Западного особого военного округа входило два разведывательных авиаполка – 313-й и 314-й.

313-й отдельный разведывательный авиаполк под командованием майора Г.И. Петрова, сформированный в 1940 году, базировался под Минском на аэродроме Степянка, был вооружен устаревшими самолетами СБ, которых имелось 20 единиц, из них 1 неисправный. В полку наблюдался переизбыток экипажей  - 67, но только 20 из них считались боеготовыми, 29 экипажей переучивались на другие, более современные бомбардировщики [1].

314-й отдельный разведывательный авиаполк под командованием майора Т.Р. Тюрина начал формироваться в 1940 году в Слониме, в начале 1941 года перебазировался на аэродром Барановичи. Накануне войны в полк поступило 28 самолетов Як-2 и Як-4 [1]. По другим источникам, на 22 июня «яков» было больше - 19 Як-2 и 34 Як-4, то есть 53 машины. К боевым действиям на них были подготовлены 6 экипажей и еще 12 экипажей проходили переучивание [2]. Возможно, в число 34 Як-4 входят и те 9 самолетов, предназначавшихся для 314-го полка, но которые в результате неразберихи первых дней войны застряли на аэродроме Боровское и 30 июня были «реквизированы» командиром 207-го дальнебомбардировочного полка подполковником Г.В. Титовым [3].  Кроме «яков» в полку было еще 5 стареньких самолетов СБ, на которые имелось 35 экипажей, но только 5 из них считались боеготовыми [1].


Трофим Романович Тюрин

В целом боевой потенциал разведывательной авиации был весьма слабым. По воспоминаниям бывшего летчика 313-го ОРАП Михаила Максимовича Мажирина,  «…программа учебная была составлена плохо. Много времени отводилось на строевую подготовку, но не учили летать в плохих метеоусловиях и ночью. Как чуть плохая погода, так полеты прекращались. В полку ни один летчик в ночных условиях не летал, так как этому не учили» [4].

О слабой подготовке летного состава говорил в своем отчете от 31 декабря 1941 года и командующий ВВС Западного фронта генерал-майор авиации Науменко. Согласно отчету, 313-й и 314-й разведывательные полки осенью 1940 года были полностью укомплектованы молодым лётным составом, но материальной части не имели. 314-й разведывательный авиационный полк начал получать самолеты Як-2 и Як-4 в апреле месяце 1941 года и к началу войны имел лишь шесть экипажей, летавших на Як-4 [5].


Самолет Як-2


Самолет Як-4

 

 

Самолеты Як-2 и Як-4, принятые на вооружение за год до начала войны, обладали сравнительно неплохой скоростью и имели малые размеры, что способствовало скрытности действий – важное качество разведчика. Однако эти машины отличались низкой надежностью, сложными эксплуатационными свойствами и слабым оборонительным вооружением (всего один пулемет ШКАС на верхней турели у штурмана и еще один неподвижный ШКАС на носу фюзеляжа). Лишь небольшая часть имевшихся самолетов-разведчиков была оборудована фотоаппаратами. В первые месяцы войны фототехника использовалась только в одном вылете разведывательного самолета из десяти. Основным методом авиаразведки по-прежнему оставалось визуальное обнаружение объектов противника. Далеко не все отечественные разведчики были оснащены радиостанциями, в ряде случаев написанные от руки донесения приходилось сбрасывать в районе штаба в специальных кассетах с вымпелами.

Оба разведывательных полка находились в подчинении штаба ЗапОВО, с 22 июня – Западного фронта. 313-й РАП обслуживал также перелеты командования штаба округа, для чего на аэродроме находилось несколько штабных самолетов У-2. 

Согласно воспоминаниям Михаила Максимовича Мажирина, в 313-м РАП накануне и в первый день войны события развивались следующим образом. В субботу 21 июня командир полка майор Петров получил из штаба ВВС разрешение отпустить в увольнение всех военнослужащих срочной службы и летчиков, не занятых в суточном дежурстве. Поэтому когда в 4 часа утра 22 июня была объявлена боевая тревога, собрать отпускников оказалось крайне трудно. Никто толком не знал, что происходит в действительности. Была большая неразбериха, распространялись панические слухи один нелепее другого. Несколько самолетов вылетело, как считал Мажирин, на разведку, но ни один из них на свой аэродром не вернулся, позже экипажи пешком добрались до нового расположения полка [4].

Из других источников известно, что в 8.00 полк получил задание вылететь в район Сувалки-Августов для разведки и фотографирования войск  противника. Задание было выполнено, лётчики обнаружили и сфотографировали колонну  бронетанковых войск, растянувшуюся на двадцать километров, и нанесли по ней бомбовый  удар. И уже 22 июня полк понёс первые боевые потери в личном составе: при выполнении задания получил ранение стрелок-радист младший сержант Нестер Ратушный, который по возвращении был отправлен в Минский госпиталь [6]. Вернуться в 313-й РАП Ратушному уже не довелось. Разделив участь многих красноармейцев, находящихся в это время в госпитале, он чудом вышел из окружения и был зачислен в 840-й авиационный полк дальнего действия 113-й авиадивизии и при вылете на боевое задание 19 августа 1942 года пропал без вести.

А в полдень 22 июня 1941 года с аэродрома Степянка взлетели еще два скоростных бомбардировщика, которые взяли курс на Белосток. В одном из них летел первый заместитель командующего войсками Западного особого военного округа генерал-лейтенант Иван Васильевич Болдин со своим адъютантом лейтенантом Крицыным, в другом – капитан Горячев из отдела боевой подготовки и офицер оперативного управления штаба [7]. Летели, чтобы установить связь с соединениями и частями 10-й армии генерал-майора К.Д. Голубева, дислоцированными в Белостокском выступе. В первые часы войны эта армия потеряла связь со штабом фронта и никаких сведений о положении находящихся там советских войск не поступало, поэтому было решено отправить в Белосток генерала Болдина.

Пилотировали самолет с генералом заместитель командира авиаэскадрильи 313-го РАП старший лейтенант Колесниченко, штурман лейтенант С.Н. Гончаров и стрелок-радист сержант Корнеев [4].

«Лететь трудно, - отмечал в своих мемуарах Иван Васильевич Болдин. - Нас атакуют «мессершмитты», посылая вдогонку пулеметные очереди. Бывают минуты, когда кажется, что вот-вот наступит конец. Но, к счастью, нашу машину ведет опытный летчик. Как только замечаем, что к нам пристраивается вражеский истребитель, а иногда и не один, пилот мгновенно бросает машину вниз и, искусно маневрируя, ускользает от противника».

Далее генерал пишет, что оба летевших из Минска самолета благополучно приземлились на аэродроме, находившемся в 35 километрах от Белостока, недалеко от Волковыска, но вскоре были сожжены немецкой авиацией, потому что не было никаких зенитных средств, чтобы отогнать врага [7].

Однако есть и другая версия событий. В частности, Вера Владимировна Гончарова, вдова бывшего штурмана экипажа, пилотировавшего самолет с Болдиным, в своем письме  журналисту В. Михайлову, написанном в 2002 году, сообщает: «Не долетев до Белостока, самолет, на котором летел генерал Болдин, был атакован немецкими самолетами. Самолет был подбит, и Гончаров подал команду покинуть машину. Когда они спускались на парашютах, их обстреливали. Генерал Болдин был ранен в кисть руки, Гончаров - в правое плечо и ногу. Приземлились в расположении наших войск. Болдин распорядился оказать экипажу медицинскую помощь и немедленно отправить в Минск, что и было сделано» [4].

Хирургом в госпитале была жена генерала Болдина, которая сразу же начала расспрашивать лётчиков о том, как там, в Белостоке, её муж и что с ним. А вскоре в госпиталь приехал начальник штаба ВВС фронта полковник Сергей Александрович Худяков и стал выяснять, как были потеряны самолеты. Об этом есть страничка воспоминаний, написанных рукой Семена Николаевича Гончарова, которая сохранилась у Веры Владимировны [4].

С утра 24 июня немецкая авиация принялась массированно бомбить Минск. Попала бомба и в один из корпусов госпиталя. Оставшихся в живых раненых перенесли в подвал. Сюда все больше просачивались дым и гарь, поэтому те, кто мог как-то передвигаться, стали покидать это ненадежное убежище. Гончаров и другие летчики двинулись в Степянку. Аэродром был пуст, медсанчасть тоже. Зная расположение запасных аэродромов своего полка, раненые приняли решение добираться в Смоленск. Где на попутках, где пешком, под беспрестанными бомбежками, но все же пришли к своим. Полк к тому времени как раз только что перебазировался сюда из Могилева.

Закончив лечение, Семен Гончаров снова летал, сменив свой СБ на истребитель. Вначале в составе 1-й, а потом 6-й воздушной армии воевал на Волховском фронте, потом под Сталинградом, где вторично был ранен, затем на Прибалтийском и Третьем Белорусском фронтах. Участвовал в освобождении Беларуси, в воздушных боях под Кенигсбергом и Берлином. Получил два ордена Красного Знамени.

После войны служил в Германии, на Дальнем Востоке, на Сахалине. В 1955 году подполковник Гончаров демобилизовался, поселился с Верой Владимировной на своей малой родине, в Шклове. Здесь и закончил жизненный путь.

Штурман Гончаров не раз рассказывал жене и друзьям о своем первом боевом вылете. Вот только с Болдиным встречаться никак не хотел, смущался. «Дело в том, - говорил он жене, - что когда наш самолет подбили и он загорелся, надо было прыгать немедленно, каждая секунда промедления могла стоить жизни. А генерал сидел в каком-то оцепенении, от всего отрешенный. Тут я накричал на него, да еще с матом. Поэтому не уговаривай меня, Вера, в штаб не пойду. Мне за свой поступок до сих пор стыдно» [4]. Вот такой маленький штрих к биографии обоих.

А генерал Болдин после того, как прибыл в Белостокский выступ, пытался по приказу командующего фронтом организовать контрудар, но безуспешно. Оказавшись в окружении, собрал остатки 10-й армии в сводный отряд, с боями прошел по немецким тылам до Смоленщины, а это более 600 километров, и на 45-е сутки прорвался к своим. Он вывел с собой 1654 человека, из них 103 раненых, которых не бросили при прорыве в тяжелом последнем бою.

Однако вернемся к 313-му ОРАП. Утром 22 июня с аэродрома Степянка не только взлетали самолеты, но и садились. По распоряжению командующего ВВС округа И.И.Копеца в Минск перебазировались 160-й и 161-й истребительные полки 43-й ИАД генерала Г.Н. Захарова с целью прикрытия Минска с воздуха. И один из этих полков – 161-й ИАП, летавший на И-16, дислоцировался на аэродроме Степянка, где стояли бомбардировщики 313-го РАП. 

Между тем вечером 22 июня аэродромы Минска подверглись налету немецких бомбардировщиков, о чем пишет в своих мемуарах бывший командир 43-й истребительной авиадивизии генерал Захаров, свидетелем чего он был сам. Однако большого ущерба эти бомбардировки авиаполкам не принесли – на земле пострадало лишь несколько самолетов.

На рассвете 23 июня эскадрилья 313-го РАП вылетела на разведку мотомеханизированных частей противника в районе Барановичи-Слоним-Воложин-Белосток. При возвращении с боевого задания СБ командира эскадрильи старшего лейтенанта Василия Куприянова на подлете к Минску был обстрелян своей зенитной артиллерией. Сбитый с толку экипаж, не имея возможности совершить посадку, улетел «с курсом» [8]. Авиаторы – старший лейтенант Василий Куприянов, штурман экипажа старший лейтенант Василий Телятников и стрелок-радист старшина Александр Веренчиков в полк больше не вернулись и были занесены в список пропавших без вести. Теперь известно, что Телятников был захвачен в плен, дожил до Победы и в 1945 году освобожден частями Советской Армии. Следы командира экипажа и стрелка-радист отыскать не удалось.

Такая ситуация, когда свои стреляли по своим, к сожалению, в первые дни войны случалась на фронте нередко и была результатом плохой подготовки как средств ПВО, так и армии в целом. Не только красноармейцы, но даже многие лётчики не умели отличить свой самолет от самолета противника. Об этом же говорится и в спецсообщении 3-го Управления (контрразведка) НКО № 56701 от 5 июля 1941 г.: «службы ВНОС и ПВО по обороне Минска работали крайне плохо. В ряде случаев отсутствовала сигнализация и связь в момент появления самолётов противника. Зенитные батареи действовали беспорядочно. Когда одна батарея открывала огонь, за ней открывали и другие, не зная, стреляют ли они по самолётам противника или по своим. За 23 июня нашими зенитными батареями во время обстрела повреждено 3 самолёта «СБ». Имел место обстрел над своим аэродромом самолётов «СБ» 313-го отдельного разведывательного авиаполка, возвращавшихся с боевого задания, истребителями 163-го ИАП 43-й авиадивизии» [9].

Жертвой трагической ошибки стал и экипаж 313-го ОРАП в составе лейтенанта Тихона Котлярова и младшего лейтенанта Николая Решетченко. Выброшенные на парашютах 23 июня по спецзаданию командования Западного фронта для установления связи с войсками 10-й армии в район Волковыска, они, как позже сообщил начальник связи 10-й армии капитан Малыш, командованием штаба армии были признаны диверсантами и расстреляны. Место захоронения летчиков неизвестно [10].

24 июня командование Западного фронта предпринимает новую попытку установить связь с 10-й армией. С приказом командующего Западного фронта в район боевых действий выбрасывается на парашюте старшина Николай Байдулов, однако вскоре выяснилось, что он пропал без вести, так и не доставив секретный пакет [11].

Очередная попытка доставить в войска боевой приказ командующего Западного фронта, предпринятая 25 июня с аэродрома Степянка, также терпит неудачу: самолет У-2 сбит своей зенитной артиллерией в районе Минска. «Самолет сгорел, экипаж погиб», - говорится в документе. Погиб авиамоторист 313-го ОРАП младший сержант Анатолий Карпов [12], а пилот младший сержант Николай Архангельский 28 июня попал в плен под Минском и умер в плену 28 марта 1942 года.

И только сержанту Константину Иконникову, выброшенному на парашюте, удалось доставить секретный пакет в 3-ю Армию, которая к тому времени находилась в окружении немецких войск в районе местечка Столбцы. Во время приземления сержант Иконников был ранен пулеметной очередью истребителя противника, но, к счастью, сразу же попал в расположение своих войск и его не приняли за диверсанта. Истекающему кровью парашютисту была оказана медицинская помощь. Совместно с остатками 3-й Армии он выходил из окружения и при первой же возможности был отправлен в госпиталь. В родную часть Иконников вернулся только 5 октября 1941 года [6].

Повезло в тот день и экипажу младшего командира Ивана Малоедова. Его У-2, вылетевший 25 июня с аэродрома Степянка, должен был доставить секретный пакет командованию 10-й Армии, попавшей в окружение вместе с 3-й Армией. Будучи выброшен на парашюте в глубоком тылу врага, младший сержант Малоедов выполнил боевое задание, после чего пробрался через линию фронта и вернулся в свою часть.

Командование Западного фронта выполнение задания сержантами Иконниковым и Малоедовым оценило на отлично. Оба были представлены к правительственным наградам. Иконников удостоился медали «За отвагу», Малоедов – ордена Красной звезды.

Ежедневно фашистские истребители бомбили аэродром Степянка. С каждым днем 313-й РАП терял все больше самолетов. Однако даже в этих тяжелых условиях авиаторы  продолжали совершать боевые вылеты на разведку в тыл врага, доставляя командованию фронта ценные сведения о противнике. 26 июня группа СБ вылетела на разведку немецких танковых колонн в районе Слуцк-Барановичи. Западнее Слуцка разведчики были атакованы вражескими истребителями Ме-109. В первую очередь «мессеры» набросились на ведущий самолет командира эскадрильи капитана Александра Королева. Подбитый бомбардировщик, охваченный пламенем, вместе с лётчиками начал падать на землю. Выброситься с парашютом и выжить удалось только штурману, летчик Королев и стрелок-радист Кочергин погибли [12].


Аэродром Степянка в начале июля 1941 года

Самолёт помощника командира эскадрильи старшего лейтенанта Николая Грунина «мессершмитты» атаковали уже на подходе к аэродрому Степянка. Сраженный очередью вражеского истребителя, СБ загорелся в воздухе. Экипаж погиб. Как свидетельствуют архивные документы 313-го ОРАП, лётчики похоронены на аэродроме Степянка: старший лейтенант Н.Д. Грунин, лейтенант И.И. Довбищук и сержант В.М. Трунин [12].

Тем временем немецкие танки все ближе подходили к Минску, замыкая кольцо окружения. Оставаться далее в Степянке было нельзя. По распоряжению штаба Западного фронта к вечеру 26 июня 1941 года 313-й разведывательный авиаполк перелетел в Могилев, куда накануне переместились штаб Западного фронта и штаб авиации Западного фронта. Разведчики покидали аэродром буквально под бомбежкой вражеских самолётов. Несколько человек получили ранения осколками разорвавшихся бомб: пилоты младшие лейтенанты Василий Сметанин, Сергей Винник, командир звена лейтенант Борис Кравченко, а также фотолаборант младший сержант Никита Коваль, которые были отправлены в госпиталь.

Новым местом дислокации полка стал аэродром Лупулово Могилевского аэроузла. Сюда же устремились остатки разбитых авиачастей и гражданские авиаотряды из западных областей Беларуси, перебазировались корпусная эскадрилья 61-го стрелкового корпуса 13-й армии, управление и полки 43-й истребительной авиадивизии генерал-майора Г. Захарова.

С Луполовского аэродрома лётчики 313-го разведывательного авиаполка совершили десятки боевых вылетов в районы Слуцка, Глуска, Старых Дорог, Бобруйска, Борисова, Березино, Белыничей, где было замечено скопление немецких войск и техники. 27 июня при проведении разведывательного полета в районе Слуцка над территорией, занятой противником, самолёт, на котором летел штурманом лейтенант Михаил Никифоров, был атакован и зажжён немецкими истребителями. Никифоров и воздушный стрелок-радист сержант Федор Максимов получили тяжелые ранения, но благодаря правильно выбранному штурманом маршруту экипажу удалось довести горящий самолет до своей территории и посадить [13]. Экипаж остался жив, а штурман Михаил Никифоров в ноябре 1942 года удостоился ордена Красного Знамени.  Правда, после госпиталя, где он провел длительное время, ему довелось воевать уже в другой авиачасти.

 29-30 июня 1941 года экипажи 313-го авиаполка вели разведку и наносили бомбоштурмовые удары по колоннам врага у Бобруйска. 30 июня ушел в свой последний боевой полет экипаж СБ под командованием заместителя командира эскадрильи лейтенанта Медведева. Михаил Медведев, Иван Дудник и Василий Бочанов пропали без вести при проведении разведки мотомеханизированных и танковых колонн противника в районе Слуцк-Бобруйск [8]. В воздушном бою под Бобруйском был сбит и экипаж командира звена лейтенанта Мочальского, однако лётчикам удалось спастись, покинув горящую машину на парашютах.

В первых числах июля 1941 года в состав 313-го ОРАП прибыла эскадрилья СБ под командованием старшего лейтенанта Ивана Евсеевича Заморуева. На неё была возложена задача непосредственной работы в интересах Могилевского района обороны и выполнялась она с высоким напряжением сил, сообщает исследователь, младший научный сотрудник Института истории НАН Беларуси Сергей Третьяк [14].

В одном из боевых вылетов в район Быхова (3-4 июля разведчики совершали вылеты на разведку немецких мотомеханизированных и танковых колонн в район Кричев, Рогачев, Быхов) комэск Заморуев разделил судьбу многих своих товарищей – его самолет был сбит зенитками противника. Все считали его погибшим, но Заморуев остался жив. И когда, казалось, всякая надежда на его возвращение пропала – в день получения приказа о перебазировании он вернулся в часть. В тот день Иван Заморуев дал клятву дойти до Берлина, которую выполнили… его товарищи [14]. Сам Заморуев погиб 18 декабря 1941 года при штурмовке немецкой танковой колонны на Ленинградском фронте. Приказом по фронту от 23 мая 1942 года «за героизм и отвагу при выполнении боевых заданий» старший лейтенант Заморуев был награжден орденом Ленина посмертно [15].

2 июля 1941 года штаб Западного фронта переместился из Могилева под Смоленск (Гнездово). Вскоре вслед за штабом фронта в Смоленск перелетели и разведчики 313-го ОРАП.

5-7 июля полк вёл разведку в тылу противника западнее линии Борисов-Лепель-Улла, куда противник активно подтягивал силы, готовя наступление на полоцко–невельском направлении. В эти дни 313-й РАП лишился ещё трех машин. 5 июля в районе Плещеницы-Борисов был атакован в воздухе и подожжён немецким истребителем Ме-109 самолет заместителя командира эскадрильи старшего лейтенанта Соскова, весь экипаж погиб [16]. При выполнении боевого задания по разведке мотомехчастей в районе Лепель-Улла в воздушном бою с «мессершмиттом» погиб и экипаж младшего лейтенанта Николая Тарасюгина [16]. 7 июля не вернулся с боевого задания в районе Лепель-Улла экипаж младшего лейтенанта Головача [17]. Ещё один СБ был сбит в районе Орши 9 июля. Вместе с объятой пламенем машиной погибли штурман экипажа лейтенант Михаил Конашко и стрелок-радист Дмитрий Кирюхин [10]. Другой самолёт был атакован звеном Ме-109 в районе Толочина. Вступив в неравный бой, экипаж сбил один «мессершмитт», после чего второй Ме-109 предпочел уйти восвояси [6].  

11 июля по заданию командования штаба Западного фронта 313-й РАП производил разведку немецких танковых колонн на Оршанско-Витебском направлении, где в эти дни противник сосредотачивал крупные мотомехсилы, стремясь после захвата Витебского плацдарма концентрическим ударом выйти на Смоленск. В районе западнее Витебска, идя на низкой высоте, разведчики были атакованы сверху Ме-109. Пулеметные трассы тут же впились в корпус одного СБ, самолет задымил. Штурман экипажа младший лейтенант Михаил Ляпота получил ранение в голову. Не имея возможности довести подбитый самолет до своего аэродрома, экипаж сел на вынужденную в районе Заозерья [18]. Добираться до своих летчикам пришлось пешком.

В тот же день на основании приказа командования фронта 313-й ОРАП перелетел из Смоленска в Вязьму на аэродром Двоевка. С этого времени главным направлением разведвылетов становится Смоленское: разведчики ведут наблюдение за движением мото-мехчастей и танков противника. 14 июля самолёт заместителя командира эскадрильи лейтенанта Шилова при возвращении с боевого задания в районе Смоленска был атакован двумя Ме-109. Уйти от преследования разведчикам не удалось. В завязавшемся воздушном бою подбитый СБ мгновенно загорелся. Командир корабля отдал команду экипажу покинуть самолет. Однако в небе раскрылся только один купол парашюта – лейтенанта Шилова. Раненый, он был подобран наземными войсками и отправлен в госпиталь. Штурман экипажа старший сержант Никифор Акатов и стрелок-радист младший сержант Израиль Немцев погибли [19].

Начиналась кровопролитная битва за Смоленск...

313-й ОРАП действовал на Западном фронте до 26 июля, после чего, совершенно потеряв боеспособность, был выведен с фронта на переформирование. За период с 22 июня полк выполнил 153 боевых вылета с налетом 336 часов 30 минут, из них 7 полетов ночью, было сбито 6 самолетов противника. Полк дважды выполнял особое задание по приказу маршала Советского Союза К. Ворошилова, вылетая четырьмя экипажами глубоко в тыл врага, причем, выполнял на отлично [20]. 4 февраля 1942 года командир полка Григорий Иванович Петров за хорошую организованную работу лётного и технического состава был награжден орденом Красного Знамени.

4 сентября 313-й разведывательный был преобразован в штурмовой авиаполк с тем же номером и с 26 октября действовал на Ленинградском фронте на Ил-2.

314-й ОРАП в первый же день войны подвергся внезапному удару Люфтваффе, от которого пострадала на земле значительная часть боевых машин. Однако впоследствии по этой причине был списан лишь один Як-4 [3]. Остальные машины были восстановлены и приняли участие в боевых действиях.

Как вспоминал штурман-наблюдатель полка Дмитрий Яковлевич Матюнин, «в авиаполку было три эскадрильи. К началу войны успели перегнать на аэродром 50 процентов самолётов, остальные оставались в Москве и Смоленске. Лётчики нашей авиаэскадрильи за два дня до начала войны сделали по два-три вылета самостоятельно по кругу и на этом переучивание закончилось. По маршруту лётчики не летали. Третья эскадрилья не успела переучиться и самолётов у них не было». В таких условиях основная нагрузка в первые дни войны легла на плечи опытных экипажей.

К вечеру 22 июня полк перебазировался на запасной аэродром. Но на следующий день самолеты были обнаружены противником и снова подверглись бомбардировке и обстрелу из пулеметов. Во второй половине дня трём экипажам был дан приказ перелететь на аэродром в город Минск, где по ним открыли огонь свои же зенитчики, приняв Яки за Ме-110, и чуть не сбили их. Вскоре экипаж младшего лейтенанта Шаповалова получил приказ вылететь на разведку. А спустя полтора часа, когда Як-4 после выполнения боевого задания стал планировать на аэродром Степянка, его снова обстреляла своя артиллерия, сверху атаковали два истребителя И-16. Подбитый Як упал на границе аэродрома, экипаж – лётчик Шаповалов и штурман Золотарев – погиб.

24 июня после обеда в Минск перелетел и штаб 314-го ОРАП, а оставшиеся в строю самолёты – на аэродром Бобруйск. В тот же день шесть экипажей во главе с командиром полка на автомашине отправились в Смоленск за самолётами, которые не успели перегнать в Барановичи. Получив самолёты, группа по приказу командования вылетела на аэродром Гомель. Полк в конце июня перебазировался на аэродром Шайковка, севернее 30 км Сухиничи. А в начале июля первая авиаэскадрилья получила приказ перебазироваться на аэродром Смоленск.


Поврежденный Як-4 314-го орап на аэродроме в Бобруйске

Выполняя задания командования фронта, экипажи 314-го РАП вылетали на разведку глубоко в тыл противника и, действуя на низких высотах под огнем зенитных орудий, добывали ценную информацию о дислокации и перемещении вражеских войск. В частности, командир эскадрильи А.В. Акатов и штурман лейтенант А.Е. Глыга сумели своевременно вскрыть выдвижение 3-й немецкой танковой группы на Гродно и 2-й танковой группы — на Пружаны и далее на Барановичи. Каждая из групп состояла из сотен танков и тысяч автомашин. К сожалению, командование Западного фронта на тот момент оказалось не в состоянии адекватно использовать полученную информацию [2].

Одним из пилотов, много и успешно летавших на «яках» в первые дни войны, был командир эскадрильи 314-го РАП капитан Петр Голодняк. В период с 22 по 29 июня он 14 раз поднимался в воздух для выполнения разведывательных полетов. В последнем вылете его Як-4 был перехвачен в районе Дубно немецким истребителем Ме-109 из 3-й истребительной эскадры Люфтваффе (JG 3). В ходе воздушного боя летчик получил тяжелое ранение и произвел вынужденную посадку на нейтральной полосе. Однако ему удалось выбраться к своим.  Он долго лечился, а впоследствии воевал на штурмовиках Ил-2 и удостоился звания Герой Советского Союза [3].

Весьма напряженно работал штурман полка капитан И.Д. Крысько. Готовя молодых лётчиков-наблюдателей к боевой работе, он одновременно совершал боевые вылеты на разведку в тыл противника. За первую неделю войны он произвел пять таких вылетов. Во время одного из вылетов в конце июня самолет Крысько был атакован немецкими истребителями и подбит в завязавшемся воздушном бою. На подбитом «яке» опытный штурман дотянул до родного аэродрома и совершил посадку [21].

По четыре боевых вылета в первую неделю войны совершили командир эскадрильи капитан Константин Орлов, штурманы эскадрилий лейтенанты Василий Андреев, Алексей Глыга и старший лейтенант Николай Родионов. При вылете на разведку в район Бобруйска самолёт капитана Орлова встретился в воздухе с группой немецких истребителей. Краснозвездный разведчик стал уходить от ненужного боя, но «мессеры» наседали. Одному из них удалось подбить советский самолёт. Несмотря на полученную пробоину, лётчик сумел привести покалеченную машину на свой аэродром, причем вернулся с ценными сведениями [22].  Погиб капитан Орлов в августе 1941 года.

30 июня экипажи 314-го РАП приняли участие в бомбардировках вражеских войск в районе Бобруйска. Во время бомбардировочного вылета на аэродром Бобруйск отличились командир эскадрильи капитан Сергей Шанин, старший лейтенант Николай Родионов, лейтенант Алексей Глыга, а также экипаж в составе: командир звена лейтенант Иван Демин и штурман начальник штаба эскадрильи старший лейтенант Иван Петров, которым удалось нанести врагу наибольший ущерб. Однако самолёт Дёмина при отходе от цели был подбит зенитной артиллерий и, охваченный пламенем, упал недалеко от Бобруйска. Дёмин и Петров значатся пропавшими без вести [23].

А штурман 314-го РАП А.В. Бабушкин сумел «послать в нокаут» один из двух Ме-109, атаковавших его Як-4. Предположительно, пулеметная очередь сразила самолёт унтер-офицера из IV эскадрильи 51-й эскадры Люфтваффе Г. Юргенса (H. Jurgens), имевшего к тому времени 12 побед [2]. Однако и израненный в бою «як» до своего аэродрома не дотянул, сел на вынужденную. А потом будущий Герой Советского Союза штурман Александр Бабушкин вместе с летчиком Александром Скобелевым еще пять дней добирались до своих. 


Александр Васильевич Бабушкин

К 10 июля 1941 года в распоряжении командования ВВС Западного фронта осталось всего шесть-семь разведчиков Як-2 и Як-4. Часть экипажей погибла в боях, другие так и не успели войти в строй. Часть из них перевели в другие полки, а некоторые попали... в пехоту. Единственная лётчица полка М.И. Толстова не смогла выполнить ни одного вылета, и была переведена в санитарки! Впоследствии она вернулась в авиацию и совершила немало вылетов на штурмовике Ил-2 [3].

Во второй половине июля 1941 года потерявший боеспособность 314-й ОРАП вывели для пополнения в Москву. Ведущий инженер HИИ ВВС А.Т. Степанец вспоминал, насколько негативной была оценка авиаторами бомбардировщика Як-4. «Как же Вы приняли на вооружение такой недоработанный самолет?» - возмущенно обступали меня пилоты и штурманы. Чувствую, еще немного - и побьют. Спасло меня то, что я успел объяснить: я ведущий инженер по испытаниям истребителей Яковлева, и никакого отношения к Як-4 не имею» [2].

В конце месяца, наскоро приняв 18 новых самолетов Як-4, полк вернулся на Западный фронт. Какое-то время базировался под Ржевом на одном аэродроме с 410-м авиаполком пикирующих бомбардировщиков Пе-2 поблизости от штаба Западного фронта (чтобы сократить сроки доставки разведданных). Однако в условиях превосходства Люфтваффе и вновь полученные «яки» вскоре были утрачены.

За полтора месяца боев 314-й РАП совершил всего 127 боевых вылетов и лишился 32 «яков», в том числе 11 Як-2 и 21 Як-4. Четыре самолётовылета на одну потерю! Такие результаты заставили начальника разведывательного отдела ВВС Западного фронта оценить самолеты Як-2 и Як-4 как «совершенно непригодные для ведения разведки» [2].

Надо заметить, основные потери «яков» в воздухе в 314-м ОPAП были отнесены к графам «не вернулся» и «авария». Ни один самолёт не был сбит немецкими зенитками — оправдалось предположение о ценности малых размеров разведчика. Однако по другим параметрам самолёт явно проигрывал. По состоянию на 9 августа 1941 года в полку имелось 8 самолетов Як-4 (из них 5 исправных) и 1 неисправный Як-2 [3].

В середине сентября 1941 года 314-й ОРАП был выведен с фронта и расформирован.  Часть личного состава полка, а также оставшиеся самолёты Як-4 вошли в состав 38-й отдельной разведывательной авиаэскадрильи Западного фронта, сформированной в начале августа 1941 года в Монино на базе 430-го штурмового авиаполка [2].

Согласно донесению о потерях личного состава 314-го разведывательного авиационного полка за период с 22 июня по 1 сентября 1941 года боевые потери полка составили: убито – 6 человек, ранено – 14, пропало без вести – 29 человек [24].

Указом от 26 июля 1941 года группа авиаторов 314-го РАП за мужество и отвагу при выполнении боевых заданий была награждена орденами и медалями. Ордена Красного Знамени удостоился стрелок-бомбардир эскадрильи младший лейтенант Владимир Иванов, кавалерами ордена Красной Звезды стали командиры эскадрилий капитаны Михаил Ганчев, Сергей Шанин и штурман эскадрильи старший лейтенант Николай Родионов. В числе награжденных значатся также воентехник 2 ранга Михаил Везломцев, воентехник 1 ранга Владимир Самыгин, капитан Илларион Крысько, лейтенант Василий Андреев, старший лейтенант Николай Дасин. 

Галина Анискевич

Приложение. 

Авиаторы 313-го и 314-го отдельных разведывательных авиаполков, погибшие и пропавшие без вести в июне-июле 1941 года

Литература и источники:

  1. «Советская авиация в ВОВ в цифрах». 1962. - Архив МО РФ. - Ф.35. - Оп.107559сс. -  Д.5.-  Т.1. - ЛЛ.116-153, 170-207. [Электронный документ]. -  Режим доступа: localhost/D:/Мои%20документы/Документы/ВОВ/Авиация/ВВС%20на%2022.06.41.mht. - Дата доступа: 17.08.2012.
  2. Медведь, А., Хазанов Д.  «Бумажный тигр» ВВС РККА. - Журнал «Авиация и время». 1996, №4. С.2-12. [Электронный документ]. - Режим доступа: fido.sakhalin.ru/timurk/ussr/ru_yak2_4.html. - Дата доступа: 7.09.2012.
  3. Бомбардировщик Як-2 - Боевое применение самолета. Виртуальная энциклопедия военной авиации [Электронный документ. - Режим доступа: pro-samolet.ru/samolety-sssr-ww2/bomberdir/75-bombardir-jak-2?start=3. - Дата доступа: 11.09.2012.
  4. Михайлов В. В огне брода не искали. - Советская Белоруссия. 2003. 18 дек. [Электронный документ]. - Режим доступа: sb.by/post/33402/. - Дата доступа: 3.12.2012.
  5. ЦАМО. Ф. 208. Оп.149690сс. Д. 2. ЛЛ.2-3 (2-12). Цитируется по: Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 35.
  6. ЦАМО. Ф.22194. Оп.530412. Д.1. Л.12.
  7. Болдин И.В. Страницы жизни / Так началась война / Военные мемуары. [Электронный документ]. - Режим доступа: militera.lib.ru/memo/russian/boldin/04.html. - Дата доступа: 5.02.2012.
  8. ЦАМО. Ф.22194. Оп.530412. Д.1. Л.6.
  9. Мельтюхов М. Начальный период войны в документах военной контрразведки. [Электронный документ]. - Режим доступа: www.solonin.org/en/other_m-meltyuhov-nachalnyiy-period. Дата доступа: 20.07.2012.
  10. ЦАМО. Ф.22194. Оп.530412. Д.1. Л.4.
  11. ЦАМО. Ф. 22194. Оп.530412. Д.1. Л.8.
  12. ЦАМО. Ф.22194. Оп.530412. Д.1. Л.2.
  13. ЦАМО. Ф.33. Оп.682525. Д.82. Л.270-270об.
  14. Третьяк С. В пылающем небе Могилевщины. - Во Славу Родины. 2004. [Электронный документ]. - Режим доступа: vsr.mil.by/index?page=ylayuschem41&mode=printable. - Дата доступа: 11.11.2012.
  15. ЦАМО. Ф.33. Оп.682524. Д.100. ЛЛ.138, 155-156.
  16. ЦАМО. Ф.22194. Оп.530412. Д.1. Л.3.
  17. ЦАМО. Ф.22194. Оп.530412. Д.1. Л.7.
  18. ЦАМО. Ф.22194. Оп.530412. Д.1. Л.11.
  19. ЦАМО. Ф.22194. Оп.530412. Д.1. ЛЛ.4,5,10.
  20. ЦАМО. Ф.33. Оп.682524. Д.589. ЛЛ.444-444об. [Электронный документ на сайте «Подвиг народа»]. - Режим доступа: podvignaroda.mil.ru. - Дата доступа: 19.07.2012.
  21. ЦАМО. Ф.33. Оп.682523. Д.2. Л.432. [Электронный документ на сайте «Подвиг народа»]. - Режим доступа: podvignaroda.mil.ru. - Дата доступа: 19.07.2012.
  22. ЦАМО. Ф.33. Оп.682523. Д.2. Л.433. [Электронный документ на сайте «Подвиг народа»]. - Режим доступа: podvignaroda.mil.ru. - Дата доступа: 19.07.2012.
  23. ЦАМО. Ф.33. Оп.682523. Д.2. ЛЛ.432-434. [Электронный документ на сайте «Подвиг народа»]. - Режим доступа: podvignaroda.mil.ru.- Дата доступа: 19.07.2012.

ЦАМО. Ф.20115. Оп.2. Д.2. Л.85.

 

Категория: Авиация в Беларуси | Добавил: Саша (16.10.2021)
Просмотров: 108 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright Белорусский авиадневник © 2010-2021